Автору удалось добиться поразительно достоверных цветовых сочетаний, блестяще передать фактуру воды, смуглой кожи. Детали, в виде простенькой сережки в ухе девушки, делают ее образ притягательным, милым.
Картина принесла известность Брюллову, получив лестные отзывы сначала у итальянской публики, затем от членов Общества поощрения художников.
В письме, посланном в Общество поощрения художников, он сообщал о своих новаторских находках, которые предшествовали поискам естественной световоздушной среды живописцами реалистического и импрессионистического направлений во второй половине XIX века:
«Я освещал модель на солнце, предположив освещение сзади, так что лицо и грудь в тени и рефлектируются от фонтана, освещенного солнцем, что делает все тени гораздо приятнее в сравнении с простым освещением из окна». «Итальянское утро» было представлено на выставке в Петербургской Академии художеств в 1826 году и получило превосходный отзыв в журнале «Отечественные записки».
"Italian morning", 1823
Kunsthalle Kiel, Germany
The author managed to achieve amazingly reliable color combinations, brilliantly convey the texture of water, dark skin. Details, in the form of a simple earring in the girl's ear, make her image attractive, cute.
The picture brought fame to Bryullov, having received flattering reviews first from the Italian public, then from members of the Society for the Encouragement of Artists.
In a letter sent to the Society for the Encouragement of Artists, he reported on his innovative findings, which preceded the search for a natural light-and-air environment by painters of realistic and impressionistic trends in the second half of the XIX century:
"I illuminated the model in the sun, assuming the lighting from behind, so that the face and chest are in shadow and are reflected from the fountain illuminated by the sun, which makes all the shadows much more pleasant compared to simple lighting from the window." "Italian Morning" was presented at an exhibition at the St. Petersburg Academy of Arts in 1826 and received an excellent review in the magazine "Otechestvennye Zapiski".
Кто же она? И впрямь незнакомка, подсмотренная однажды вот так, за умыванием, и — будто электричеством пронзило! — взволновавшая воображение? Или возлюбленная, позволившая себя написать? Или всего скорее просто натурщица, нанятая за небольшую плату и сверх всякой платы дарившая художнику любовь?.. Так ли, этак ли, но «Итальянское утро» — конечно же, портрет любимого предмета! Потому что все на этом холсте — и солнце, и воздух, и темная листва, и сверкающая влага, и прелестная женщина — все «предмет» неизменно и жадно художником любимый: жизнь. Жизнерадостная картина! В ней и радость жизни, переполнявшая Карла, и жизненные радости, его пленявшие. Молодое счастье бытия. Посылая картину на суд Общества поощрения художников, Карл писал: «Осмелюсь поручить в ваше покровительство дитя мое, которое жестокий долг почтения к Обществу мог только вырвать из моих объятий». Это не высокопарный слог, а веселое наречие сердца, как Брюллов именовал любовь. И на том же веселом наречии, где каждое слово брызжет молодой жизненной СИЛОЙ, просил он батюшку, прижимистого Павла Ивановича, изготовить ра
Два года ждали «Итальянского утра», но навряд с великими надеждами: не к таким отчетам посланных в чужие края пенсионеров привык Петербург. Вот бы вскрыть ящик да найти там Юдифь с Олоферном или «Благословение детей»… Но Брюллов, едва выйдя на самостоятельную дорогу, первым же ударом побеждал привычку, более того — колебал каноны, казалось, незыблемо утвержденные в сознании ценителей и знатоков. Немного погодя стянутся в Петербург вместе с путешествовавшими по Италии хозяевами-заказчиками начатые «Итальянским утром» брюлловские «национальные сцены» — все эти гулянья, пляски, молебны, свидания, — и брат Федор, гордясь за родную кровь, сообщит Карлу, что, хотя другие пенсионеры присылают большие полотна и темы избирают важные, из священной истории, но, но мнению лучших ценителей, работы эти не стоят Брюллова игрушек.