"Тайная вечеря", 1863

Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
Сам художник так рассказывал о том, как ему пришла идея написания этой картины: «Я увидел там горе Спасителя, теряющего навсегда ученика — человека. Близ него лежал Иоанн: он всё понял, но не верит возможности такого разрыва; я увидел Петра, вскочившего, потому что он тоже понял всё и пришёл в негодование — он горячий человек; увидел я, наконец, и Иуду: он непременно уйдёт. Вот, понял я, что мне дороже моей жизни, вот тот, в слове которого не я, а все народы потонут. Что же! Вот она картина! Через неделю была подмалёвана картина, в настоящую величину, без эскиза».

В правой части полотна находится тёмный силуэт уходящего Иуды. Изображённый против света, он как бы противопоставлен тем, кто остаётся в освещённом помещении. По словам Аллы Верещагиной, это имеет символическое значение: «Чёрное дело измены воплощает тёмная фигура освещённого со спины Иуды. Свет же объединяет группу единомышленников». Из остающихся апостолов слева стоит Иоанн, а справа — Пётр, которые, «чуть наклонившись к центру, образуют своеобразную „арку“ над полулежащим Христом». За ними, в глубине помещения, сидят остальные апостолы.

Иисус Христос выделен не только композиционно, но и своей глубокой задумчивостью, которая «контрастирует с волнением окружающих: с демонстративно уходящим Иудой, со вскочившим Петром, с испуганно привставшим Иоанном и встревоженно переговаривающимися учениками». Он глубоко переживает крушение идеалов и горечь разочарования, понимая, что его ученик безвозвратно отказывается от его заветов. Бездействие Христа — знак не только глубокой печали и покорности судьбе, но и «осознанной жертвенности». Встречались и критические отзывы об образе Христа, представленном на картине Ге, — в частности, Фёдор Достоевский писал: «Вот сидит Христос, — но разве это Христос? Это, может быть, и очень добрый молодой человек, очень огорчённый ссорой с Иудой, который тут же стоит и одевается, чтобы идти доносить, но не тот Христос, которого мы знаем».